ЛАБОРАТОРИЯ РАДИАЦИОННОГО КОНТРОЛЯ ООО «ГЕОКОН»
ДВА ГОДА: ОПЫТ РАБОТЫ

Автор выражает благодарность своему шефу, генеральному директору ООО «Геокон» А. Н. Гаршину, за поддержку при создании лаборатории и всех прочих начинаний автора, также выражает благодарность Г. Ю. Проценко за обработку результатов исследований, П. С. Микляеву и Т. Б. Петровой – за ценные идеи и советы, Г. А. Пульному, П. К. Поргену, А. Г. Михайлову, Л. Н. Финареву, Г. Г. Есинскому, А. В. Томашеву, М. О. Гуськову и С. В. Виноградову – за проведение полевых исследований. Автор также выражает благодарность всему коллективу проектно-изыскательской компании «Геокон», в тесном сотрудничестве с которым осуществляется деятельность лаборатории радиационного контроля.

ВВЕДЕНИЕ

Признаюсь, что сначала при написании данной работы хотелось подвергнуть острой критике существующие методы определения радоноопасности участков, предназначенных для строительства современных зданий. Однако, при более вдумчивом изучении и обобщении практических результатов, полученных нами, а также и другими изыскательскими организациями, я пришел к выводу, что все методы имеют право на существование, но только при грамотном их сочетании и обоснованной интерпретации полученных результатов, в особенности применительно к условиям плотной городской застройки. В корне менять надо методы и порядки, сложившиеся в радиологии, когда инженерно-экологические изыскания для строительства превратились в фарс, а радиационный контроль в целях ограничения облучения населения за счет природных источников, как таковой, вообще отсутствует.

Сразу оговорюсь, что читатель здесь не найдет новомодных математических моделей, теоретических изысков, статистического и дисперсионного анализа и прочего маразма, столь характерного для идеологов нашей многострадальной радиологической науки. Эта статья – обобщение практического опыта работы лаборатории радиационного контроля (далее – ЛРК), входящей в качестве самостоятельного отдела в проектно-изыскательскую компанию, а также некоторые размышления начальника ЛРК об организации проведения инженерно-экологических изысканий для строительства.

Итак, приступим.

Более 2-х лет назад, осенью 2002 г. была создана ЛРК ООО «Геокон». В ноябре 2002 г. мы получили аттестат аккредитации ЛРК, в марте 2003 г. – лицензию на проведение инженерно-экологических изысканий, тогда же был обследован первый «пробный» объект, а с апреля 2003 г. мы начали свою деятельность в области инженерно-экологических изысканий.

Немного статистики. За неполные два года работы нашей ЛРК в Москве и Московской области были проведены радиационные обследования 190 объектов площадью от 0,1 до 63 Га (общая площадь обследованной территории – почти 300 Га), всего проведено более 230 измерений ППР (8200 точек определения ППР), выполнено 360 экспресс-измерений ОАР (не считая радонового мониторинга в самой лаборатории – 800 измерений ОАР), проведена гамма-спектрометрия 600 образцов грунта, отобранных из скважин (не учитывая свыше двух тысяч образцов поверхностных проб).

На сегодняшний день мы располагаем следующим основным оборудованием: поисковые приборы ДКС-96В и П, два СРП-68-01, гамма-каротажный СРП-68-02, дозиметры ДРГ-01М, ДКГ-3Д «Грач», а также «Камера», два «Прогресса», РРА-01М-01 и РРА-01М-03. ЛРК имеет свою метеостанцию с непрерывной регистрацией изменений погодных условий и радиационного фона в ПК. Для проведения измерений ППР у нас имеется 250 накопительных камер НК-32 и более 500 сорбционных колонок. Для вскрытия асфальтобетонных покрытий при измерениях ППР полевая партия ЛРК располагает двумя электрическими отбойными молотками. Геологический отдел ООО «Геокон» имеет пять самоходных буровых установок, при необходимости привлекаемых к проведению инженерно-экологических изысканий. При проведении изысканий на больших площадках к работам привлекаются сотрудники геодезического отдела, оснащенного современным оборудованием.

Глава 1. О СРЕДСТВАХ ИЗМЕРЕНИЙ

Сначала несколько слов о приборах. Абсолютно надежными себя показали «Грачи» и СРП, но, как все прекрасно понимают, эти приборы – пережиток середины прошлого века.

Надежно работала аппаратная часть «Прогрессов», программное же обеспечение под Windows-98 обладало рядом недостатков (самые существенные возникали при подключении двух «Прогрессов» к одному ПК), которые исправлены в новой версии ПО под Windows-2000, -NT, -XP, за что большое спасибо разработчикам. На повестке дня теперь стоит вопрос изготовления алюминиевых герметичных (с конической резьбой) сосудов Маринелли, а также учет программными средствами нарушения радиоактивного равновесия 226Ra и его дочерних продуктов распада за счет эманирования радона из исследуемых образцов, с возможностью введения коэффициента вручную пользователем.

«Камера» в конце первого года работы ломалась три раза, правда, пока опять работает нормально. ПО Радон-98 предназначено для работы под Windows-98, хотя Windows-98 уже официально не поддерживается фирмой “Microsoft”. Я потратил немало времени, пока удалось заставить «Камеру» корректно работать под Windows-2000 (хотя решение оказалось очень простым[1]). Помощи от разработчиков получить не удалось – человек, который написал программу, уже давно в Америке. Справедливости ради замечу, что для проведения массовых измерений ППР альтернативы «Камере» сегодня не существует. Это только у Госсанэпиднадзора не возникает никаких вопросов, когда ЛРК, имеющая один «Прогресс» и три-четыре десятка накопительных камер, ухитряется за один день «измерять» по 100-200 точек ППР. Реально же, имея «Камеру» и два «Прогресса», оптимально измерять 100 точек ППР, и лишь в крайних случаях – до 150 (максимальное количество проведенных измерений ППР в нашей ЛРК за смену – 163).

ДКС-96В первый год отработал хорошо, а потом начались нескончаемые поломки и нестабильность показаний (справедливости ради, скажу, что все это началось после «поверки» прибора в Менделеевском ЦСМ, где прибор был непоправимо испорчен, и после которой провел более месяца(!) в ремонте на предприятии-изготовителе. Вообще, состояние дел в области поверки средств измерений просто катастрофическое). На абсолютно новый ДКС-96П вообще не приходится рассчитывать как на основное средство измерений ввиду постоянных отказов прибора в поле и заниженных показаний. Как изготовители умудрились получить свидетельство о поверке – очень интересный вопрос. Хотя такие приборы (более раннего выпуска) в конкурирующих организациях работают неплохо. Специально для разработчиков скажу: при сегодняшнем уровне развития микропроцессорной техники (пример – любой новый мобильный телефон с цифровой видеокамерой, фотоаппаратом, памятью свыше 45 Мбайт, Интернетом и, возможно, в самом ближайшем будущем, дозиметром, намного превосходящем все наши «профессиональные» приборы) ваш пульт для ДКСа – не просто вчерашний день, а каменный век, за который вы дерете три шкуры (впрочем, это можно отнести абсолютно ко всем разработчикам и изготовителям отечественных приборов).

Был у нас еще один прибор, МКС-14ЭЦ, который пришлось вернуть изготовителю вследствие его абсолютной непригодности к реальной работе в полевых условиях.

РРА-01М-01 первый год, при не слишком интенсивном использовании, проработал нормально, а потом – как всегда. «Трешка» сломалась у нас буквально при первом включении. Этим приборам присуща нестабильность работы операционной системы, не дай бог рядом сработает сотовый телефон – измерение продолжительностью от 20 минут до 1 часа идет коту под хвост. Климатическая плата выдает какие угодно результаты, но только не фактические. ПО для совместной работы РРА и ПК частью написано под DOS(!). Слов нет. Вот и приходится в ЛРК со своей локальной сетью, состоящей из сервера и четырех ПК, на одной из машин иметь операционную систему Windows-98, что автоматически создает проблемы при работе в сети. Своей самой большой ошибкой считаю приобретение РРА-01М-03 – почти 3000$ просто выброшены на ветер.

Общая беда всего ПО для отечественных приборов – отсутствие возможности работы с расширителем COM-портов ПК.

Вызывает удивление, как такие приборы вообще оказались в Госреестре. Пора, видимо, провести ревизию Госреестра, причем ее должны провести пользователи приборов, в противном случае Госреестр – это просто фикция. Очевидно, что в Госреестр приборы должны заноситься после проведения серьезных полевых (лабораторных) испытаний. Сейчас такая практика, к сожалению, отсутствует.

Резюме: отечественное приборостроение как было при советской власти на уровне 60-х годов, да так там и осталось, по-видимому, навсегда (за редкими исключениями). Мы имеем приборы, надежность которых – низкая, результаты измерений – сомнительные, стоимость – непомерно высокая. Об удобстве в эксплуатации речи вообще нет. Наши разработчики-изготовители в упор не видят достижений мирового научно-технического прогресса, не учитывают, за редкими исключениями, практический опыт, полученный при эксплуатации приборов. Техническая поддержка и сервисное обслуживание находятся в зачаточном состоянии. ПО для приборов не выдерживает никакой критики.

Поэтому техническая политика нашей ЛРК теперь состоит в следующем: выработать до конца ресурс имеющихся отечественных средств измерений, а при списании заменять их импортными образцами (за исключением «Прогрессов» и «Камеры»), причем неважно, занесены эти импортные образцы в Госреестр, или нет, поскольку занесение в Госреестр средств измерений вовсе не означает, к сожалению, что они соответствуют хотя бы минимальным требованиям. Мы готовы платить деньги за оборудование – но только качественное и надежное, позволяющее решать стоящие перед нами задачи.

Кроме того, необходимо обратить самое пристальное внимание на состояние дел в области поверки средств измерений.

Глава 2. О НОРМАТИВНОЙ ДОКУМЕНТАЦИИ

Позволю себе здесь привести список (неполный) основной нормативной документации, которой руководствуется в своей работе любая организация, связанная с инженерно-экологическими изысканиями:

  1. СП 11-102-97. Свод правил по инженерным изысканиям для строительства. «Инженерно-экологические изыскания для строительства»;
  2. МГСН 2.02-97. Допустимые уровни ионизирующего излучения и радона на участках застройки;
  3. СП 2.6.1.758-99. Нормы радиационной безо­пасности (НРБ-99);
  4. СП 2.6.1.799-99. Основные санитарные правила обеспечения радиационной безопасности (ОСПОРБ-99);
  5. ВМУ1Р1-97. Определение плотности потока радона на участках застройки;
  6. Временные критерии по принятию решений при обращении с почвами, твердыми строительными, промышленными и др. отходами, содержащими гамма - излучающие радионуклиды;
  7. Критерии оценки экологической обстановки территорий для выявления зон чрезвычайной экологической ситуации и зон экологического бедствия;
  8. ГОСТ 30108 – 94. Материалы и изделия строительные. Определение удельной эффективной активности естественных радионуклидов;
  9. МУ 2.6.1.715-98. Проведение радиационно-гигиенического обследования жилых и общественных зданий. Методические указания;
  10. Методические рекомендации. Регламент радиационного контроля территорий городов и населенных пунктов;
  11. Инструкция по наземному обследованию радиационной обстановки на загрязненной территории;
  12. Инструкция Минздрава от 26.07.85 г. по измерению гамма-фона в городах и населенных пунктах;
  13. МИ 2453-2000. Методики радиационного контроля. Общие требования;
  14. МУ 2.1.7.730-99. Гигиеническая оценка качества почвы населенных мест;
  15. СанПиН 2.1.7.1287-03. Санитарно-эпидемиологические требования к качеству почвы;
  16. ГОСТ 17.4.3.01-83. Почвы. Общие требования к отбору проб;
  17. СП 2.6.1.798-99. Обращение с минеральным сырьем и материалами с повышенным содержанием радионуклидов;
  18. ТСН РБ-2003 МО. Требования по обеспечению радиационной безопасности при строительстве в Московской области;
  19. Справочник базовых цен на инженерно-геологические и инженерно-экологические изыскания для строительства…

Я ничего не забыл? Думаю, любой желающий без труда сможет дополнить этот список.

Если внимательно изучить эти документы, то можно придти к следующему выводу: у нас отсутствует единая система и единые требования к проведению инженерно-экологических изысканий. Просто удивительно, что к разработке НД не привлекаются изыскательские и проектные организации, а их практический опыт и вовсе не учитывается.

Некоторые документы просто дублируют друг друга (например, некоторые разделы [2] почти слово в слово переписаны из [1]), а некоторые наоборот, содержат взаимоисключающие положения (например, многие положения [18] противоречат требованиям [1-5]). При этом такие вещи, как некоторые важные определения, контрольные уровни, порядок взаимодействия ЛРК и органов Госсанэпиднадзора и т. п. вообще остались за рамками НД, что позволяет различным государственным контролирующим органам трактовать эти положения, а самое главное, результаты изысканий, как бог на душу положит. Основные документы, регламентирующие проведение изысканий [1, 2, 5], принятые еще 8 лет назад, несомненно, в свое время сыграли положительную роль. Однако к настоящему времени многие их положения уже не отвечают современным требованиям или опровергнуты практикой проведения измерений в реальных полевых условиях. Тем не менее, нормативные документы, принимаемые в последнее время (например, [18]), напрочь отметают полученный практический опыт и идут в сторону ужесточения и так слишком жестких нормативов, что приводит к неоправданно высокой стоимости как инженерно-экологических изысканий, так и самого строительства, и даже к прямому экономическому ущербу. При всем обилии НД не освещены следующие важнейшие вопросы, возникающие при проведении инженерно-экологических изысканий:

  1. Классификация участков как по размерам, так и по характеру существующей на них застройки (пустыри, промзоны, жилая застройка, реконструкция существующих строений, наличие или отсутствие инженерных коммуникаций и т. д.). Вся нормативная документация ориентирована исключительно на обследование пустырей;
  2. Классификация участков застройки по проектируемым сооружениям (очевидно, что на одном и том же участке как объем проводимых изысканий, так и контрольные уровни должны существенно различаться при планируемом строительстве, например, коттеджа или многоэтажного жилого комплекса с подземной автостоянкой, даже при одинаковой площади пятен застройки);
  3. В нормативных документах не регламентирован порядок согласования документации, сроки выдачи заключений, какие заключения в каких случаях выдавать (или не выдавать), порядок проведения дополнительных экспертиз, срок действительности проведенных изысканий и многое другое. Все прекрасно знают, к чему приводит подобная практика;
  4. Почему при оценке радоноопасности участков застройки вообще не принимается в расчет такой прямой показатель, как ОАР (объемная активность радона) в существующих на участке строениях?
  5. Каким образом сугубо инженерно-технический показатель – ППР (который, вообще говоря, должен выдаваться проектировщикам в качестве исходных данных для проектирования подземной части здания, а также вентиляционных систем и инженерных коммуникаций), «вдруг» стал санитарно-гигиеническим нормативом, что привело к волне спекуляций на тему радоноопасности участков застройки, совершенно ненужным «экспертизам» проектов в НИИСФ и другим негативным последствиям, включая, в конечном итоге, удорожание строительства и увеличение сроков разработки проектной документации;
  6. Контрольный уровень 137Cs. На каком основании при удельной активности 137Cs в поверхностных пробах грунта более 20 Бк/кг Госсанэпиднадзор г. Москвы в своих заключениях любит писать: «при производстве вскрышных работ необходимо проведение радиационного контроля»? И господ санитарных врачей и экспертов-физиков даже не смущают те факты, что в продуктах питания допускается удельная активность 137Cs от 40 до 2 500 Бк/кг (СанПиН 2.3.2.1078-01. Гигиенические требования безопасности и пищевой ценности пищевых продуктов), в [3] минимально значимая удельная активность 137Cs определена как 10 000 Бк/кг(!), а самого понятия «радиационный контроль при вскрышных работах» в НД просто не существует[2];
  7. Каковы контрольные уровни удельной активности естественных радионуклидов 226Ra, 232Th и 40K по отдельности в насыпных грунтах, в осадочных породах? В [18] один всем хорошо известный «главный специалист» по радону ввел контрольный уровень удельной активности 226Ra в осадочных породах 15 Бк/кг, чем автоматически сделал «радоноопасной» почти всю территорию Московской области;
  8. Каким образом (не на бумаге, а в поле) можно провести сплошной гамма-поиск на участке площадью порядка 50 Га? Если на участке площадью 0,1-1,0 Га проведен сплошной гамма-поиск и радиационные аномалии не обнаружены, то для чего на этой же площади проводится гамма-съемка? Такие вопросы возникают потому, что большая часть НД разработана кабинетными теоретиками, не имеющими представления о практическом проведении изысканий.

Этот список, при желании, можно дополнить десятком-другим аналогичных пунктов.

Еще один существенный изъян нашей НД состоит в том, что некоторые документы разрабатывались приверженцами различных «школ», которые, по сути, занимались перетягиванием бюджетных денег. Да и сейчас, насколько мне известно, многие в глубокой тайне «разрабатывают» все новые и новые варианты уже существующих документов, приспособленные «под себя». Причем везде наблюдается крен в сторону ужесточения нормативов и увеличения объемов проводимых изысканий, и нигде – в сторону обобщения практического опыта и улучшения качества.

Уважаемые господа! Не пора ли остановиться, а то уже доходит до абсурда, когда сметная стоимость инженерно-экологических изысканий в разы превышает сметную стоимость инженерно-геологических изысканий. Особенно сильно это проявляется на небольших участках. В результате заказчик со своим небольшим участком идет либо к отморозкам, сочиняющим «акты радиационного контроля» не выходя из кабинета, либо в многочисленные ЛРК, расплодившиеся как грибы после дождя при некоторых окружных ЦГСЭН (одной рукой провожу «обследование», другой – сам себе пишу «заключение»), а чаще всего решает вообще обойтись без экологических изысканий (и, между прочим, прекрасно обходится). О каком радиационном контроле здесь можно говорить?

Особо хочется остановиться на самом, пожалуй, одиозном документе [18]. Помнится, в свое время при принятии [2], г-н Гулабянц проект этого документа опубликовал в АНРИ с предложением всем заинтересованным лицам присылать свои поправки и дополнения. Сейчас времена изменились, и [18] был принят в глубокой тайне и в такой спешке, что там полно стилистических и даже грамматических ошибок – видимо, времени для правки не было совсем. Разбирать подробно всю дичь, которой нашпигован данный документ, у меня нет ни времени, ни желания. Остановлюсь лишь на самых вопиющих положениях этого документа:

Таблица 1
Параметр Контрольный уровень по [1-5] Контрольный уровень по [18]
Среднее арифметическое [3] МЭД гамма-излучения на участке, мкЗв/ч не нормируется 0,20
Удельная активность 137Cs в насыпных грунтах, Бк/кг не нормируется 150 [4]
Удельная активность 226Ra в насыпных грунтах, Бк/кг не нормируется 50
Эффективная удельная активность Аэфф ЕРН в насыпных грунтах, Бк/кг 370 250 [5]
ППР на участках строительства малоэтажных зданий коттеджного типа[6] 80 40
ППР на участках строительства производственных зданий 250 80-250
Удельная активность 226Ra в осадочных породах, Бк/кг не нормируется 15 [7]
Удельная активность 226Ra в грунтах, используемых для подсыпок под полы подвалов, Бк/кг не нормируется 15 [8]
Эквивалентная равновесная объемная активность радона и торона в помещениях сдаваемых в эксплуатацию зданий, Бк/м3 100 40-60 [9]

Я думаю, нет никакой необходимости комментировать требуемые в [18] объемы измерений, приведу лишь минимальную сметную стоимость инженерно-экологических изысканий для небольшого объекта (магазина, коттеджа, особняка, многоэтажного жилого дома и т. п. – кому как нравится) с площадью пятна застройки 500 м2 и площадью участка 0,2 Га с заглублением подошвы фундамента на 3 м, рассчитанную по [19] в соответствии с требованиями [18] и [15]. Смета представлена ниже. Итого получается почти 195 тысяч рублей(!), хотя при желании, эту смету можно легко «раздуть» в два-три раза. Для сравнения: стоимость проведения инженерно-геологических изысканий на такой площадке составит около 100-120 тысяч рублей. Ежу понятно, что потратить на экологическое обследование столь небольшого участка около 7 000 $ может позволить себе разве что крупная строительная компания (да и то вряд ли), но уж никак не частный предприниматель, который предпочтет «решить вопрос» с местными областными или районными чиновниками примерно за 300-1 000 $. Это только авторам [18] непонятно.

Смета

№ п/п Наименование вида работ Позиция по справочнику Кол-во Ед. измерения Ст-сть ед., руб Всего, руб Примечания
1 Механическое бурение скважин Ø168 мм в грунтах III категории Гл. 4  17 §7 13 м 72,7 945,1  
2 Отбор монолитов Гл. 16 Т. 57 §1 8 монолит 22,9 183,2 5 монолитов по [18] и 3 - по [15]
3 Отбор проб грунта Гл. 16 Т. 60 §7 7 проба 6,9 48,3 4 пробы по [18] и 3 - по [15]
4 γ-съемка Гл. 24 Т. 92 §1 3   Коэффициент 1,15 - при выполнении поисковой гамма-съемки по маршруту (примечание 1 к т. 92), коэф. 1,1 - при выполнении полуинструментальной разбивки сети контрольных точек, гл. 24, §2
4.1 полевые работы 0,2 га 704 178,1
4.2 камеральные работы 0,2 га 207 52,4
5 γ-спектрометрия проб грунта Гл. 24 Т. 91 §4 9 проба 148 1332,0 5 монолитов 4 пробы
6 Измерение плотности потока радона из грунта
6.1 полевые работы Гл. 24 Т.91 §1,4, примечание 20 точка 26,75 535,0  
6.2 камеральные работы 20 точка 8,05 161,0
6.3 гамма-спектрометрия 20 точка 148 2960,0
7 ВСЕГО полевые работы         1889,7 пп. 1-3, 4.1, 6.1
Расходы на внешний транспорт Общие указания, Т. 5 §1       264,6 14% от сметной стоимости изысканий, выполняемых в экспедиционных условиях
8 Организация и ликвидация работ Общие указания, п. 13       113,4 6% от сметной стоимости полевых изыскательских работ
7 Пробоподготовка Гл. 18 Т. 70 §85 2 проба 52,3 104,6  
8 Определение тяжелых металлов Гл. 18 Т. 70 §57 2 проба 7,8 187,2 2 пробы по 12 металлов
9 Определение нефтепродуктов Гл. 18 Т. 70 §63 2 проба 19,7 39,4  
10 Определение бензапирена Гл. 18 Т. 70 §66 2 проба 95,8 191,6  
11 Всего лабораторные работы без пп. 5,6         522,8  
12 Камеральные работы Гл. 21 Т. 86 §6       104,6 20% от стоимости лабораторных работ
13 Составление технического отчета с приложением протоколов исследований Гл. 22 Т.87 §1       57,2 18% от стоимости камеральных работ (пп. 4.2, 6.2, 12)
12 ВСЕГО:         7980,4  
13 ИТОГО:   7980,4 x 19,46 = 155298,8 19,46 - коэффициент инфляции, установленный в соответствии с письмом Минимтерства промышленности и энергетики РФ №ИМ-1312 от 22.10.2004 г.;
14 Бактериология   1 проба 800 800,0  
15 Санитарно-экологическая экспертиза инструментальных и лабораторных исследований в составе предпроектной (проектной) документации с гигиеническими рекомендациями   2 заключение 4326 8652,0  
16 ИТОГО:         164750,8  
17 НДС:         29655,2  
18 ОБЩАЯ СТОИМОСТЬ         194406,0 рублей

Подобная «нормативная документация» разрабатывается и для Москвы, в виде новых Московских городских строительных норм. Идеология данного документа была изложена коллективом авторов в статье «Задачи и методы радиационного контроля при строительстве зданий» в АНРИ №3, 2003 г. Здесь я не буду подробно разбирать содержимое этой статьи, перекликающееся с [18] («ПЭСы», «i-ые слои грунта», одна контрольная точка ППР на 30-50 м2, но «не менее 20 точек» и т. п.), отмечу лишь, как верх чиновничьего маразма, определение объемов изысканий (т. е. количества контрольных точек) по формулам со степенями(!!!). Комментарии излишни.

Резюме: действие большей части НД необходимо отменить, взамен кучи различных противоречащих друг другу документов принять один (единый для Российской Федерации), разработанный с привлечением в обязательном порядке изыскательских организаций, где четко и ясно будут прописаны:

В этом документе, во избежание злоупотреблений, все должно быть регламентировано подробно и жестко, дабы исключить малейшую возможность различных толкований тех или иных положений.

Кроме того, представляется крайне необходимым вывести ППР из разряда санитарно-гигиенических нормативов и передать такое серьезное дело, как определение радоноопасности участков (да и в целом, оценку результатов инженерно-экологических изысканий) в ведение инженеров, но уж никак не санитарных врачей, не видящих разницы (извините, что повторяюсь) между «жилищами» первобытных людей и современными зданиями.

Глава 3. О «САНИТАРНО-ГИГИЕНИЧЕСКОМ НОРМАТИВЕ» 80 мБк/(с∙м2)

В этой главе я подробно остановлюсь на нашей «радоновой науке», а если называть вещи своими именами – то лженауке, основное направление деятельности которой – высасывание денег из заказчиков, сопровождаемое громогласными заверениями в «заботе» о радиационной безопасности населения. Как и в предыдущей главе, сначала приведу список литературы, которую буду использовать в этой и следующей главах:

  1. Жуковский М. В. и др. Радоновая безопасность зданий. Екатеринбург, 2000;
  2. Павлов И. В. и др. Задачи и методы радиационного контроля при строительстве зданий. АНРИ №3, 2003, с. 2-12;
  3. Иванова Т. М. Оценка воздействия метеорологических факторов на объемную активность радона в породах и плотность потока из грунта. АНРИ №2, 2001, с. 9-16;
  4. Гусаров И. И., Иванов С. И. О защитных эффектах действия малых доз ионизирующего излучения (обзор литературы). АНРИ №4, 2001, с. 8-17;
  5. Материалы семинара «Проблемы измерения потока радона и его концентраций в почвенном воздухе», АНРИ №4, 2001, с. 24-61;
  6. Гулабянц Л. А., Заболотский Б. Ю. Плотность потока радона как критерий радоноопасности. АНРИ №3, 2004, с. 16-20;
  7. Гулабянц Л. А., Заболотский Б. Ю. Сезонная вариация потока радона из грунта и оценка радоноопасности площади застройки. АНРИ №4, 2004, с. 46-50;
  8. Микляев П. С. и др. Новые аспекты оценки радоноопасности территорий строительства на примере Москвы. АНРИ №4, 2003, с. 63-71;
  9. Назарофф В., Тейчман К. Радон в жилых помещениях. Перевод из журнала “Esandt” №6, 1990, с. 774-782;
  10. Мартынюк Ю. Н. Особенности измерений малых активностей. АНРИ №2, 2000, с. 4-15;
  11. Павлов И. В. Математическая модель процесса эксгаляции радона с поверхности земли и критерии оценки потенциальной радоноопасности территорий застройки. АНРИ №5, 1997, с. 15-26;
  12. Защита от радона-222 в жилых зданиях и на рабочих местах. Рекомендации МКРЗ. Энергоатомиздат, М., 1995.

Для того чтобы показать эффективность существующих методов оценки радоноопасности территории, воспроизведу полностью таблицу 2.2 «Средние величины и параметры логнормального распределения ЭРОА радона по зонам радоноопасности» из [1] в таблице 2. Цитата [1]: «уровни накопления радона в помещениях примерно в равной мере определяются такими факторами, как тип здания и георадиохимические(?) и геолого-геофизические (масло масляное?) характеристики территории. Поэтому все полученные данные по величинам ЭРОА радона в воздухе помещений разделены в соответствии с комплексом таких признаков. Источником соответствующей информации послужила карта районирования Среднего и Южного Урала по относительным уровням радоновыделения, охватывающая большую часть обследованной территории».

Таблица 2
Объект Среднее арифметическое, Бк/м3 Среднее геометрическое, Бк/м3 σLN Доля зданий с ЭРОА Rn>100 Бк/м3, % Доля зданий с ЭРОА Rn>200 Бк/м3, %
Зона высокой радоноопасности
Городское «жилище» 29 18 1,0 4,3 0,81
Сельское «жилище» 75 38 1,3 22 9,5
Детское учреждение 40 27 1,1 11 2,9
Зона средней радоноопасности
Городское «жилище» 21 8,0 1,4 3,0 0,84
Сельское «жилище» 55 24 1,4 16 7,0
Детское учреждение 28 18 0,99 4,3 0,77
Зона умеренной радоноопасности
Городское «жилище» 11 5,8 1,1 0,6 0,09
Сельское «жилище» 36 20 1,1 6,7 1,6
Детское учреждение 17 11 0,99 1,2 0,15

Оставив пока в стороне сельские «жилища»[13] и детские учреждения (авторы почему-то не указали, какой процент детских учреждений был обследован в сельской местности, а какой – в городской), рассмотрим две первые и две последние графы для городских «жилищ». Совершенно непонятно, чем отличаются зоны «высокой» и «средней» радоноопасности для ЭРОА радона в городских зданиях. Да и зона «умеренной» радоноопасности недалеко от них ушла. Поскольку, как видно из последующего повествования, авторы даже не потрудились заглянуть в подвалы обследованных зданий, то их выводы не стоят и выеденного яйца[14]. Относительно высокие значения ЭРОА радона в жилых помещениях обследованных зданий могут быть вызваны, например, банальным прорывом канализации в подвале (ОАР в подвальных помещениях в таких случаях может достигать тысяч Бк/м3), негерметичным вводом коллектора теплотрассы, или колодцем(!) кабелей связи в подвале здания – известны и такие случаи. Поэтому без анализа данных по объемной активности радона в подвальных помещениях жилых многоэтажных зданий делать какие-либо выводы относительно корреляции представленных результатов с «зонами радоноопасности» нельзя.

Да и что это за зона «высокой» радоноопасности, где доля зданий с ЭРОА радона более 100 Бк/м3 составляет 4,3%, а более 200 Бк/м3 – всего 0,81%! Отсюда хорошо видна эффективность наших подходов – все ужесточать без меры, как будто мы живем на территории после ядерной войны. Для современных зданий и сооружений городского типа я бы отнес все эти зоны «высокой, средней и умеренной радоноопасности» из [1] к радонобезопасным.

Вывод 1: радоноопасность участка определяется не только геологическими факторами и ППР из грунта, но и характеристиками строящихся зданий и сооружений, что прекрасно видно из вышеприведенной таблицы.

Вывод 2: само по себе современное здание, грамотно спроектированное и качественно построенное, с соблюдением всех требований СНиПов, априори является радонобезопасным при условиях, характерных для Москвы и Московской области, с точки зрения поступления радона в здание из грунта.

Теперь попробуем разобраться, откуда взялись пресловутые 80 мБк/(с∙м2). Если непредвзято посмотреть, каким образом появился этот «санитарно-гигиенический норматив», то станут очевидны удивительные вещи. В работах [2, 11] авторы, пытаясь подвести под него хоть какую-нибудь теоретическую базу, раскрывают нам все хитрости «теоретических расчетов для так называемого «эталонного» дома»[15].

По [2, 11]: «для расположенного на 1-м этаже помещения площадью S2) и высотой H (м) при значениях времени одного воздухообмена T (с), интенсивности выделения радона с поверхности грунта под зданием σ (мБк/(с∙м2)) и при отсутствии специальной противорадоновой защиты здания уравнение баланса скорости поступления и выноса радона с некоторыми упрощениями(!) имеет вид:

(1)

где δCT – интенсивность выделения радона с единицы поверхности строительных конструкций, мБк/(с∙м2); Cп – средняя ОАР в помещении, Бк/м3; Cн – ОАР в наружном воздухе, Бк/м3». Принимается просто удивительное допущение, что весь радон, выделяющийся из грунта под зданием, попадает в жилые помещения(!!!).

Далее авторы голословно принимают Cн = 9 Бк/м3; H = 2,8 м; δCT = 0,6 мБк/(с∙м2) – на основании того, что «за счет эманирования стройматериалов ОАР в помещении увеличивается в среднем на 7 Бк/м3»; T = 7 200 с, исходя из нормы воздухообмена 0,5 ч-1. Все эти значения приняты для того, чтобы подогнать результат под «заветные» 80 мБк/(с∙м2).

Мне лично ни в Москве, ни в области, не удавалось ни разу получить значащую величину ОАР в наружном воздухе. За один час измерений прибор типа РРА-01М ни разу не зафиксировал ни одного альфа-распада! Даже «Инструкция по заполнению формы государственного статистического наблюдения №4 ДОЗ» предписывает принимать величину ОАР в наружном воздухе 5 Бк/м3, хотя она, по-видимому, не превышает и 3 Бк/м3. Авторы [2, 11], попросту, взяли 9 Бк/м3 из [9], и им все равно, чтосредняя величина ОАР в наружном воздухе 9 Бк/м3 характерна для территории США! Только при чем здесь Россия?

Что касается увеличения ОАР в воздухе помещений на 7 Бк/м3 за счет выделения радона с поверхности строительных конструкций, то, как видно из второго слагаемого уравнения (1), этот показатель будет зависеть, в первую очередь, от соотношения объема помещения и внутренней площади строительных конструкций. Непонятно, откуда взялся множитель 4S. Очевидно, должно быть τS, где τ – геометрический коэффициент помещения, который для одноэтажного промышленного однообъемного здания большой площади, например, будет стремиться к 2, а для типового малогабаритного санузла составит 10-12. Приняв

где CСТ – вклад потока радона с поверхности строительных конструкций в ОАР в помещении, и подставив в формулу вышеприведенные значения, получим для санузла:

CСТ = 0,6 ∙ 12 ∙ 10-3 ∙ 7200 / 2,8 = 18,5 Бк/м3.

Кстати, вовсе не факт, что δCT = 0,6 мБк/(с∙м2), поскольку ППР с поверхности строительных конструкций на практике толком никто и не измерял, не говоря уже о сантехническом оборудовании, которое прилично «фонит».

Теперь о норме воздухообмена в жилых помещениях 0,5 ч-1. За счет вытяжной вентиляции она обеспечивается исключительно в санузлах и на кухне. В жилых помещениях воздухообмен обеспечивается естественным притоком воздуха через окна и двери, и может широко варьироваться как в большую, так и в меньшую сторону. Что касается промышленных предприятий, то там даже на площади одного и того же цеха воздухообмен может отличаться в разы.

Модель 'эталонного' дома согласно уравнения 1

Но вернемся к нашим баранам, т. е. к уравнению (1). Подставив все принятые выше значения в (1), а также приняв коэффициент равновесия Cсп = 250 Бк/м3, авторы получают значение ППР «около 90 мБк/(с∙м2)» (точно – 90,4). Поскольку «заветных» 80 мБк/(с∙м2) опять не получается, то принимается Cсп= 225 Бк/м3, для «учета возможного 10% вклада в дозу за счет дочерних продуктов торона». От себя добавлю, что из 840 измерений ОАР, проведенных нами посредством прибора РРА-01М-03, всего один(!) раз был зафиксирован единичный распад торона.

Реальная модель дома с перекрытием подвала

Все вышеизложенное мною в отношении уравнения (1) – самый настоящий абсурд; цель изложения – показать, откуда взялись эти самые 80 мБк/(с∙м2), поскольку, само по себе, уравнение (1) не имеет ни физического, ни практического смысла. В самом деле, если взять предельный случай, когда , т. е. воздухообмена нет, то из уравнения (1) следует, что Cп (объемная активность радона в помещении) будет возрастать до бесконечности, что, на самом деле, далеко не так – в какой-то момент времени устанавливается равновесие, и Cп, при других неизменных условиях, сколь угодно долго будет постоянна.

На рис. 1 показана модель «эталонного» дома, соответствующая уравнению (1). Вопрос к авторам [2, 11]: уважаемые господа, где Вы видели жилые (да и нежилые) помещения с земляным полом? Я лично – только на картинках «жилищ» первобытных людей. На рис. 2 показана модель дома, немного учитывающая реальные условия, в частности, наличие подполья и перекрытия. Вопрос к авторам [2, 11]: неужели и в этом случае ППРср с поверхности бетонного перекрытия пола будет равна ППРср с поверхности грунта? Ответ очевиден – конечно же, нет. Замечу, что бетонное перекрытие подвала, над которым находятся жилые помещения, в обязательном порядке выполняется с гидроизоляцией. Отсюда становится ясно, почему в сельских домах наблюдаются высокие ОАР [1] – перекрытия там деревянные, без гидроизоляции, с многочисленными щелями, а подвалы (подполья) обычно не вентилируются. В таких домах, особенно где нет подвала как такового, а есть небольшое по высоте подполье, ППРср с поверхности деревянного пола будет мало отличаться от ППРср с поверхности грунта под домом. Зависимость ОАР от высоты помещения Есть еще один важнейший фактор, о существовании которого авторы [2, 11], видимо, даже не догадываются: при отсутствии в помещении турбулентных потоков воздуха, вызываемых движением людей, открыванием дверей, работой вентиляционных систем и др. факторами, которых, как правило, нет в подвалах, ОАР по высоте подвального помещения имеет вид, показанный на рис. 3. Поэтому в частных жилых домах, имеющих высокий подвал (цокольный этаж), ППР с поверхности перекрытия будет уменьшаться обратно пропорционально высоте подвала. Замечу, что в таких домах и перекрытия чаще бетонные, но, как правило, без гидроизоляции. Рассмотрим теперь подвальную часть типовых жилых зданий «хрущевского» типа, составляющих большую часть городского жилого фонда, строящихся и поныне – в качестве т. н. «муниципального жилья». Модель такого здания представлена на рис. 4. Здесь принципиальная картина потоков газа (воздуха, радона, гелия) выглядит более реально. Добавлю, что часто в подвальных помещениях таких домов, на земляном полу устраивается еще и бетонная стяжка. Неужели и здесь ППРср с пола жилого помещения будет такой же, как и ППРср с поверхности грунта? Ответ очевиден для всех, кроме деятелей, бездумно принимавших наши «санитарно-гигиенические нормативы».

Модель муниципального жилого дома

В таких домах повышенные значения ОАР в квартирах (в частности, в санузлах и на кухнях) определяются, прежде всего, не ППР с поверхности грунта на участке, вклад которой в ОАР сравнительно невелик, а совершенно иными факторами, самый главный из которых – состояние инженерных коммуникаций. Первый и самый опасный источник поступления радона в подвальные помещения – аварийная канализационная система. В случае сильного прорыва системы канализации с выбросом канализационных стоков в подвальные помещения ОАР там составляет от 500 Бк/м3 и выше (до 10 000 Бк/м3 в предельных случаях), что неоднократно выявлялось нами во время проведения изысканий. Понятно, что при столь больших значениях ОАР в подвале радон поступает в жилые помещения и через систему вентиляции, и по стоякам инженерных коммуникаций, и через малейшие нарушения гидроизоляции перекрытия, через трещины, стыки и поры в строительных конструкциях. Как правило, такие прорывы коммунальными службами не устраняются годами. Для выявления самых радоноопасных зданий даже не требуется никаких приборов – обычно в подъездах и подвалах таких домов стоит удушающее зловоние. Но наших деятелей от «радоновой науки» такая проза жизни не интересует – гораздо интереснее выкачивать деньги из заказчиков строительства за «экспертизы» проектов и разработку абсолютно ненужной противорадоновой защиты зданий. По опыту проведений повторных измерений ОАР в таких подвалах могу сказать, что после устранения прорыва канализации ОАР и в подвалах, и в жилых помещениях приходит в норму. Второй по значимости источник поступления радона – коллектора теплотрасс, непосредственно в которых значения ОАР мало отличаются от значений ОАР в почвенном воздухе. Я сам, лично, еще до работы в ЛРК, принимал участие в проведении капитальных ремонтов теплотрасс. Кому интересно, расскажу. После вскрытия коллектора теплотрассы и удаления старых труб в ограждении подвальной части здания остается дыра, равная по площади сечению коллектора теплотрассы (от 1 м2 и более, зависит от диаметра труб). После монтажа новых труб коллектор закрывается плитами и засыпается грунтом. Дыра в ограждении подвала, естественно, остается, поскольку остатков разворованных средств только и хватает, что на замену труб. О таких обязательных вещах, как изоляция труб, устройство защиты от коррозии, герметизация ввода коллектора и т. д., даже не может быть и речи. Третий по значимости источник (встречается редко) – наличие в подвале здания колодцев каких-либо коммуникаций, например, кабелей связи. Естественно, такой источник поступления радона устранить трудно (особенно, если связь секретная). Необходимо законодательно запретить (в СНиПах) устройство в подвалах жилых, общественных и образовательных зданий колодцев, коллекторов и любых других сооружений инженерных коммуникаций.

Модель современного здания

Большинство современных зданий в Москве, по опыту нашей работы, имеют в подземной части помимо основания из монолитной железобетонной плиты с обязательной гидроизоляцией, зачастую усиленного типа, одно-, двух-, и даже трехъярусные подземные автостоянки, с бетонными перекрытиями и соответствующими системами вентиляции. Схема подземной части такого здания представлена на рис. 5. Вопросы авторам [2, 11]: каким образом Ваша «модель «эталонного» дома» согласовывается с этой реальной моделью; какой процент радона из грунта в таком случае попадет в жилое помещение? Но такие «мелочи» наших радоновых идеологов нисколько не смущают. Ратуя за ужесточение и так предельно жестких нормативов по ЭРОА радона (и, как следствие, по ППР), авторы [2] даже не пытаются скрыть свое невежество, когда о возможности распространения на население данных об уровнях риска вследствие облучения от радона, рассчитанных по результатам наблюдений за шахтерами, пишут (вдумайтесь только в эту фразу, орфография мной сохранена): «…уровни ЭРОА радона в жилищах(!) на уровне нормативов ниже, чем в шахтах в 6 раз. Однако общее время пребывания индивидуумом(!) в жилищах за жизнь в среднем в 25 раз больше средней продолжительности работы под землей за стаж. Так что экспозиции по радону в неблагополучных жилищах и в рудниках вполне сравнимы между собой». Если развивать этот вывод дальше, то окажется, что 880 мЗв, полученные за 70 лет жизни и в течение, скажем, 10 минут – суть одно и то же. Бред! Таблица 1 «Дозы и риски, связанные с радоном» [2], приведенная в подтверждение бредовых постулатов, вызывает изумление! Почему-то для расчета дозы, получаемой населением вследствие облучения радоном, экспозиция принимается равной 7000 часов в год. Где вы видели «индивидуумов», проводящих в «жилищах» 80% своего времени, и проживающих там в течение всей своей жизни? А где можно увидеть, чтобы ОАР в помещении была все время постоянной, на уровне, соответствующем ЭРОА радона 100, а тем более 200 Бк/м3? Конечно, если помещение запечатать раз и навсегда, тогда там установится равновесие. Но ведь в жизни все иначе – стоит просто открыть и закрыть дверь (или окно), как равновесия нет и в помине, а ОАР упала до значения <20 Бк/м3. Это – реальная практика проведения мониторинга ОАР в полуподвальном помещении нашей лаборатории. Да и эффективные дозы, рассчитанные в [2], почему-то очень сильно (в два раза!) отличаются от приведенных в [12], причем в большую сторону. В свете вышеизложенного дальнейшее содержимое [2] незачем даже и рассматривать, поскольку авторы для обоснования своих «постулатов» занимаются подтасовкой исходных данных. Отмечу лишь, что вся наша практическая радиология базируется на вот таких «теоретических основаниях».

Резюме: «санитарно-гигиенический норматив» средней плотности потока радона из грунта 80 мБк/(с∙м2) принят без надлежащего обоснования. Конструктивные особенности строящихся зданий при оценке радоноопасности участков никоим образом не учитываются. Поэтому необходимо принять новые контрольные уровни, установленные эмпирическим путем, а не математическими моделями, в которых невозможен учет всех факторов, влияющих на плотность потока радона из грунта, а тем более на поступление радона в помещения. В качестве основы для дальнейшего обсуждения, я предлагаю таблицу 3 контрольных уровней средней плотности потока радона из грунта в зависимости от конструктивных особенностей подвальной части зданий и сооружений. Эти контрольные уровни предлагаются не для определения радоноопасности участка, а для определения необходимости проведения радонозащитных мероприятий для зданий, с учетом особенностей подземной части.

Кроме того, представляется крайне необходимым разработать и принять «Пособие по проектированию противорадоновой защиты зданий и сооружений», для применения его положений на участках застройки, где ППРср превышает контрольные уровни, приведенные в таблице 3.

Также крайне необходимым является проведение экспериментальных исследований на радонопроницаемость строительных конструкций при различных конструктивных решениях, принимаемых для подземной части зданий и сооружений. К сожалению, проведение серии таких экспериментов не по силам ни одной изыскательской организации, прежде всего, по финансовым соображениям.

Таблица 3

№ п/п

Тип здания (сооружения) Контрольный уровень ППРср, мБк/(с∙м2)

1. Здания сельского типа

1.1 Здания на грунтовом основании с подпольем (подвалом) без гидроизоляции перекрытия подполья (подвала) 50
1.2 То же, с гидроизоляцией перекрытия подполья (подвала) 75
1.3 Здания на грунтовом основании с подвалом, с вертикальной и горизонтальной гидроизоляцией ограждающих конструкций 100
1.4 Здания с монолитной железобетонной плитой в основании, без гидроизоляции ограждающих конструкций 125
1.5 То же, с гидроизоляцией ограждающих конструкций 150

2. Здания городского типа

2.1 Здания без подполья с бетонной стяжкой пола 80
2.2 Здания «муниципального» типа 100
2.3 Здания с монолитной железобетонной плитой в основании и вертикальным ограждением подземной части 150
2.4 То же, с подземной автостоянкой 200

3. Реконструируемые здания

3.1 Здания с деревянным перекрытием подвала (подполья) 50
3.2 То же, с вертикальной и горизонтальной гидроизоляцией ограждающих конструкций подвала 100
3.3 То же, с вертикальной и горизонтальной инъекционной гидроизоляцией 120
3.4 Здания с монолитной железобетонной плитой в основании 150

4. Производственные здания

4.1 Здания без подполья с бетонной стяжкой пола 200
4.2 Здания на грунтовом основании с подпольем 300
4.3 Здания с монолитной железобетонной плитой в основании 400
4.4 Здания ангарного типа на грунтовом основании 100

Примечания: 1. Для зданий со сборным фундаментом к контрольному уровню применяется коэффициент 0,8; 2. Для производственных зданий с коэффициентом воздухообмена менее 1,5 ч-1 к контрольному уровню применяется коэффициент 0,75, менее 1 ч-1 – 0,5 (кроме п. 4.4).

Приведу здесь цитату из [8]: «Анализ существующей литературы показывает, что исследования в этом направлении[16] в настоящее время ведутся отдельными организациями (медицинскими, геологическими, строительными), а точнее, отдельными исследователями, в отрыве друг от друга, часто на малочисленном фактическом материале, что не способствует комплексному изучению проблемы. Основное внимание уделяется вопросу достоверности измерений ППР или объемной активности радона в почвенном воздухе. Проблемы интерпретации результатов этих измерений затрагиваются в гораздо меньшей степени». Я бы сказал, что не затрагиваются вовсе, и об этом – следующая глава.

Глава 4. О МЕТОДАХ, ПРИМЕНЯЕМЫХ ДЛЯ ОЦЕНКИ РАДОНООПАСНОСТИ УЧАСТКА ЗАСТРОЙКИ

В настоящее время для оценки радоноопасности участка проектируемого строительства (реконструкции) используются три метода:

  1. Определение ОАР в почвенном воздухе;
  2. Определение ППР с поверхности грунта;
  3. Определение ОАР в помещениях существующих зданий и сооружений.

В качестве основного метода в Московском регионе используется второй, а первый и третий официально не применяются вовсе. Результаты определения ППР с поверхности грунта сопоставляются с нормативом 80 мБк/(с∙м2) в лоб, без учета конкретных условий местности на участке, погодных условий, состояния пограничного слоя грунта, конструктивных особенностей подземной части проектируемых зданий и сооружений. Об учете инженерно-геологических условий на участке речи вообще нет. Трудно не согласиться с авторами [6], когда они пишут: «оценки радоноопасности площадей застройки на основе измерений потоков радона на уровне поверхности земли часто оказываются ошибочными и носят ритуальный характер». Добавлю, что абсолютно все «ошибки» связаны с оценкой радонобезопасных участков как радоноопасных.

Поскольку ППР есть функция от ОАР в почвенном воздухе, то эти два метода, в принципе, являются «родственными», и им присущи одни и те же недостатки:

Определение ОАР в помещениях существующих строений также не может использоваться в качестве самостоятельного метода, поскольку на величину ОАР большое влияние оказывают условия вентиляции, состояние инженерных коммуникаций и радоновыделение непосредственно с поверхности строительных конструкций.

Даже на пустырях наблюдаются вариации значений ППР в разное время года в достаточно широких пределах. В качестве примера приведу таблицу 4 с результатами наших изысканий, проводившимися в 2003-2004 гг. на одном и том же участке (в разных местах).

Таблица 4
Дата Участок Кол-во точек ППРср ППРmin ППРmax ν ППРг T P V Кол-во точек ОАРср
13.09.03 пустырь 40 16 10 73 0,64 15 12 755 85%    
28.05.04 20 16 9 23 0,26 14 13 753 71% 2 <20
31.08.04 21 12 7 24 0,38 11 20 751 85% 1 <20
19.10.04 60 39 14 143 0,62 34 7 740 92%    

Как видно из таблицы, на пустырях значения ППР довольно равномерно распределяются по площади участка. ППРср и ППРг практически совпадают – т. е. радоновые источники отсутствуют.

Совершенно иная картина будет в условиях плотной городской застройки. Вариации значений ППР наблюдаются в гораздо более широких пределах, чем на пустырях. Значительный вклад в значение ППРср вносят радоновые источники, непостоянные во времени. В таблице 5 представлены результаты изысканий, проводившихся в разное время на соседних участках с одинаковыми инженерно-геологическими условиями. В геоморфологическом отношении площадка расположена в пределах аллювиальной террасы. В геологическом строении площадки до разведанной глубины 25 м принимают участие аллювиальные, а также подстилающие их верхнекаменноугольные отложения. С поверхности развиты насыпные грунты. Мощность насыпных грунтов – от 1,8 до 4,6 м, они включают асфальт, строительные отходы, супесь, песок, органику. Аллювиальные отложения представлены песками разной крупности (мощность 0-6,2 м), торфами сильноразложившимися (0,9-6,3 м), супесями (0-3,7 м) и суглинками (0-5 м). Верхнекаменноугольные отложения представлены глинами, мергелями и известняками. Грунтовые воды в декабре 2004 г. были вскрыты всеми скважинами на глубинах 1-1,7 м.

Особый интерес вызывают измерения, проведенные 31.12.04 и 12.01.05. 14 точек (из 40) измерения ППР были расположены на большом газоне, находящемся в центре заасфальтированного участка. Остальные 26 точек располагались в местах вскрытия асфальта. По версии нашей официальной радиологии участок следовало отнести к «радоноопасным», однако, приняв во внимание значения ОАР в подвальных помещениях существующих на участке зданий (от <20 до 39 Бк/м3) и инженерно-геологические условия (наличие торфа с высоким коэффициентом пористости, и песков), я пришел к выводу, что газон является зоной разгрузки всего участка (около 1 Га, закрытого асфальтом). Кроме того, 30-31.12.04 атмосферное давление быстро понижалось (10 мм/сут), а последние две недели декабря характеризовались отрицательными температурами воздуха, вследствие чего верхний слой грунта промерз. Вследствие этого концентрация радона в почвенном воздухе значительно возросла, как и давление почвенного воздуха. Поэтому при вскрытии промерзшего слоя грунта для установки накопительных камер через эти отверстия происходил интенсивный выброс почвенного воздуха в атмосферу. Было принято решение провести повторные измерения ППР при более благоприятных погодных условиях. 01-12.01.05 наблюдались плюсовые температуры, вследствие чего газопроницаемость пограничного слоя грунта увеличилась, следовательно, произошло выравнивание давлений почвенного и атмосферного воздуха, и как следствие, снижение ППР. 10-12.01.05 наблюдался рост атмосферного давления (4-6 мм/сут). Результаты измерений, проведенных 12.01.05 (таблица 5) говорят сами за себя. Таких примеров я могу привести еще десятка полтора-два.

Таблица 5
Дата Участок Кол-во точек ППРср ППРmin ППРmax ν ППРг T P V Кол-во точек ОАРср
12.02.04 малоэтажная застройка 20 26 15 65 0,53 23 -14 746 78% 2 <20
23.04.04 малоэтажная застройка 11 65 10 160 0,84 43 4 750 59% 1 <20
22.07.04 малоэтажная застройка 20 29 8 95 0,75 24 18 750 81% 1 <20

31.12.04

общий 40 95 9 1090 2,00 37

-3

746

92%

8

24

повышенные

точки

14 233 12 1090 1,19 135
12.01.05 повтор повышенных точек 14 24 7 70 0,82 18 3 745 87%    

На примере данных из таблицы 5 хорошо видно, насколько сильно влияют состояние пограничного слоя грунта и градиент атмосферного давления на результаты измерений ППР. 12.02.04 и 22.07.04 измерения ППР проводились на участках с преимущественно открытым грунтом, 23.04.04 – почти 100% территории участка составляло асфальтовое покрытие. Характерная особенность – при любых значениях ППР ОАР в подвальных помещениях незначительна.

Поэтому методы оценки радоноопасности территории по ППР или ОАР в почвенном воздухе, дающие приемлемые результаты на пустырях, в условиях плотной городской застройки не могут применяться самостоятельно, они должны сочетаться с определением фактической ОАР в помещениях существующих строений. Кроме того, представляется важным при расчетах отбрасывать значения ППР, обусловленные наличием радоновых источников. Самый простой способ – вычисление среднего геометрического (а не среднего арифметического) значения. Это хорошо видно из результатов измерений за 31.12.04, представленных в таблице 5. Если бы в качестве критерия для оценки радоноопасности участка принималось среднее геометрическое ППР, тогда бы не было никакой необходимости проводить повторные измерения ППР с целью подтверждения очевидных фактов. При равномерном распределении ППР по всей площади участка среднее арифметическое и среднее геометрическое значения будут близки.

Не вдаваясь в подробности математического анализа, можно отметить, что наши теоретики, выдвигая и отстаивая свои математические модели [1, 3, 6, 11], даже не пытаются представить себе реальную физическую картину процессов переноса радона, в общем случае включающую и диффузию, и конвекцию, и диффузионно-фильтрационный вынос, и истечение газов с поверхности грунта вследствие разности почвенного и атмосферного давлений, обусловленной, например, колебанием уровня грунтовых вод, действующего на находящийся над ним объем почвенных газов наподобие поршня[17]. Никто даже не пытался оценить объем выделяющихся в грунте газов и их давление, хотя при распаде радия на один атом радона приходится пять атомов гелия. На все процессы влияют как метеорологические факторы, так и состояние пограничного слоя грунта. При различных условиях доминирующую роль играет тот или иной процесс, или несколько процессов вместе. Понятно, что реальную картину не может отразить ни одна математическая модель. Про представление наших кабинетных ученых о проведении реальных изысканий в поле нечего и говорить.

На рис. 6 (стр. 22) представлен схематичный разрез участка строительства, типичного для г. Москва, с графиками распределения концентрации ОАР в поверхностных слоях грунта и ППР с поверхности. Данные по ППР – экспериментальные, обобщенные по результатам проведенных нами изысканий. Концентрации ОАР построены исходя из соотношения:

ППР = k ∙ f(ОАР),

где f(ОАР) – функция, которую безуспешно пытаются «смоделировать» наши великие ученые, k – коэффициент газопроницаемости пограничного слоя грунта, который и был принят в качестве определяющего параметра.

В целях упрощения картины здесь не показаны многочисленные кабели, водо- и газопроводы, и прочие подземные инженерные коммуникации, над которыми грунт (после обратной засыпки) обладает повышенной газопроницаемостью, и следовательно, над такими коммуникациями всегда наблюдается повышенная ППР. Чтобы читатель имел ясное представление о проблеме, на рис. 7 (стр. 23) приведен план типичного городского участка застройки. Подземные инженерные коммуникации выделены красными линиями.

Ясно, что при измерениях ППР некоторые контрольные точки попадут в зону пиков ППР, а то и непосредственно в радоновый источник, обусловленный, например, засыпанной старой скважиной или заброшенным колодцем. В результате мы получим расчетную ППРср, намного превышающую фактическую. Поэтому официальная методика оценки радоноопасности участков строительства в условиях городской застройки заведомо приводит к неправильным результатам. Участок должен считаться радоноопасным, если по всей его площади наблюдается равномерныйи сильный поток радона. Если при большинстве низких значений высокая ППРср обусловлена радоновыми источниками или местными пиками, то такие значения необходимо отбрасывать.

Чтобы избежать ошибок, связанных с оценкой радоноопасности участков, в настоящее время в нашей ЛРК принята следующая практика проведения измерений ППР. Во-первых, по характеру существующей застройки и ожидаемым результатам определения ППР участки классифицируются следующим образом:

Схема: Распределение концентрации ОАР в поверхостных слоях грунта и ППР с поверхности в зависимости от состояния пограничного слоя грунта

Схема: Распределение концентрации ОАР в поверхостных слоях грунта и ППР с поверхности в зависимости от состояния пограничного слоя грунта
  1. Свалка вывозного грунта, с асфальтовым или бетонным покрытием;
  2. Свалка вывозного грунта без покрытия;
  3. Промзона;
  4. Жилая застройка (спальные районы);
  5. Малоэтажная застройка (центр);
  6. Пустырь в городской черте;
  7. Пустырь на территории промзоны;
  8. Пустырь вне города.
План типичного участка застройки в городе

План типичного участка застройки в городе

Наибольшие значения ППР вероятны на первых участках, наименьшие – на последних. Наибольшая вероятность появления радоновых источников – на участках (3-5). Также повышенные значения ППР следует ожидать на участках с особыми инженерно-геологическими условиями (наличие слоев грунта с большим коэффициентом пористости).

Для объектов, относящихся к (1), а также к (2) в зимних условиях, целесообразно заранее проводить вскрытие верхнего слоя (асфальта, бетона или промерзшего грунта), причем зимой – при температуре около или выше 0 0С. Выдержка должна осуществляться в течение трех-пяти суток, после чего проводятся измерения ППР, причем, желательно, при росте атмосферного давления, но ни в коем случае при его падении, особенно быстром. В противном случае на таких участках гарантированно получаются высокие значения ППР, не отражающие реальной картины. Также целесообразно при изысканиях в зимний период проводить выдержку в промзонах.

При измерениях ППР накопительные камеры, по возможности, не должны устанавливаться ближе трех-пяти метров от отмостки зданий, от колодцев и теплотрасс, а также от края асфальта при установке на газоне, и ближе полутора-двух метров от других подземных инженерных коммуникаций. Также накопительные камеры не устанавливаются в местах локальных разрушений асфальтового покрытия. При вскрытии асфальтобетонных покрытий должна проводится выдержка в течение двух-четырех часов, особенно в зимний период. Измерения ППР на участках (1-5), по возможности, следует проводить при резком росте атмосферного давления – выбросы радоновых источников в таких условиях минимальны.

При наличии на участках зданий в обязательном порядке проводятся измерения ОАР в подвальных помещениях (от одной до четырех контрольных точек на здание, в зависимости от площади). При ОАР>100 Бк/м3 контрольные замеры осуществляются и на первых этажах. Особое внимание при измерениях ОАР следует обратить на состояние инженерных коммуникаций в подвальном помещении, особенно канализации. В качестве примера приведу бланк протокола измерений ОАР, используемый в нашей ЛРК.

ПРОТОКОЛ ИЗМЕРЕНИЙ ОАР. ДАТА __________________

№ точки Адрес Этаж Условия проведения измерений (пол, вентиляция, окна, сквозняки, состояние инж. коммуникаций) Время проведения измерений Кол-во распадов N Результат ±Δ
             
             
             
             
             
             
             
             

Теперь обратимся к результатам. При ППРср около 80 мБк/(с∙м2), ППРг → ППРср и ОАР>200 Бк/м3 при отсутствии прорывов канализации в подвальных помещениях участок может считаться потенциально радоноопасным (см. таблицу 3). При ОАР<200 Бк/м3 и прочих равных условиях проводится повторное измерение ППР по всем контрольным точкам, при более благоприятных погодных условиях. В случае сходимости полученных результатов участок также считается радоноопасным. Если ППРг<< ППРср, тогда необходимо провести дополнительные измерения по повышенным точкам, при росте атмосферного давления. Как правило, проведение повторных измерений ППР по повышенным точкам при благоприятных погодных условиях дает гораздо более низкие значения ППР, чем при первом измерении. Вообще говоря, в таких случаях для оценки радоноопасности участка в качестве критерия следует использовать среднее геометрическое значение ППР, а не среднее арифметическое.

Для реконструируемых зданий в качестве основного критерия используются значения ОАР в подвальных помещениях и помещениях первого этажа. Если инженерные коммуникации в таком здании находятся в аварийном состоянии, то в качестве основного критерия принимается значение ППР.

Резюме: используемые в настоящее время методики оценки радоноопасности участков необходимо пересматривать, но не с позиций ужесточения нормативов и увеличения объемов проводимых изысканий, а с позиций накопленного практического опыта.

Сам принцип оценки радоноопасности участков в «лоб» по надуманному нормативу 80 мБк/(с∙м2), без учета конструктивных особенностей зданий и характера участка, необходимо отменить. ППР с поверхности грунта никоим образом напрямую не связана с количеством радона, поступающего в жилые помещения. Однако, определение ППР с поверхности грунта позволяет судить о радоновой нагрузке на подземную часть здания, и, самое главное, о вероятности поступления радона в здания как через вводы инженерных коммуникаций, так и непосредственно через коммуникации (например, при прорыве сточной канализации).

Необходимо проведение комплексных экспериментальных исследований при поддержке государства, прежде всего финансовой, и не отдельными исследователями, а головной организацией (Центром), в которой основной тон будут задавать специалисты-практики, а не коррумпированные чиновники. Цель проведения исследований – обобщение экспериментальных данных и вывод эмпирических зависимостей, пригодных для обоснованных расчетов поступления радона в здания на основании результатов, полученных в ходе проведения изысканий на участках застройки. Также представляется важным учесть результаты этих исследований в «Пособии по проектированию противорадоновой защиты зданий».

Вообще говоря, должен быть изменен сам подход к организации инженерно-экологических изысканий. Инженерно-геологические и экологические изыскания должны проводиться совместно, желательно одной организацией. Отчет о проведении инженерно-экологических изысканий должен входить в «Техническое заключение об инженерно-геологических условиях на участке застройки» в качестве составной части. Без раздела «Инженерно-экологические изыскания» техническое заключение должно считаться недействительным, как и самостоятельный отчет о проведении инженерно-экологических изысканий. Поскольку удельная активность 226Ra является физической характеристикой грунта, то в сводной инженерно-геологической колонке технического отчета необходимо ввести соответствующую обязательную графу для каждого инженерно-геологического элемента. Там же, наряду со сведениями о грунтовых водах, должны быть представлены сведения о ППР из грунта. Каждая грунтовая лаборатория в обязательном порядке должна быть оснащена гамма-спектрометром типа «Прогресс» для входного контроля всех монолитов, отобранных для проведения лабораторных исследований. Только таким образом можно поставить проведение инженерно-экологических изысканий на научную основу. Данные о ППР и УА 226Ra будут использоваться проектировщиками в качестве исходных данных для проектирования без проведения каких-либо ненужных экспертиз, на основании вышеупомянутого «Пособия».

Глава 5. О ГОССАНЭПИДНАДЗОРЕ

Отдельная большая (и больная) тема – Госсанэпиднадзор. Сразу поясню, что здесь речь идет, в основном, о Москве и Московской области, хотя вряд ли в других регионах дела обстоят лучше (скорее – гораздо хуже, судя по региональным СанПиНам).

Я считаю, что самой большой ошибкой руководства было привлечение к столь серьезному делу, как строительство, санитарных врачей, не имеющих даже элементарной инженерной подготовки и совершенно не интересующихся техникой. Мое мнение – дело Госсанэпиднадзора (или его преемников) заключается в приемке построенных (реконструированных) зданий – и не более того.

Оставив в стороне трескучие фразы о федеральных законах, охране здоровья населения и защите окружающей среды, посмотрим, какие конкретные задачи были поставлены (или не поставлены) перед органами Госсанэпиднадзора в области инженерно-экологических изысканий для строительства, и как они выполнялись.

Первая, и самая важная, с точки зрения Госсанэпиднадзора, задача – проверка результатов проведенных изысканий на соответствие «санитарно-гигиеническим нормативам», и выдача «заключений о соответствии». На каких основаниях Госсанэпиднадзор выдает эти «заключения» – большой вопрос. Причем за эти «заключения», которые не стоят и бумаги, на которой они пишутся, Госсанэпиднадзор дерет суммы, составляющие до 10% и более от сметной стоимости изысканий. Поскольку ни порядок, ни сроки выдачи (невыдачи) заключений четко нигде не прописаны, у чиновников Госсанэпиднадзора появился неплохой рычаг влияния на независимые ЛРК. Например, чиновникам от радиологии ЦГСЭН в ВАО г. Москвы для написания в «заключении» полстраницы безграмотного текста требуется месяц-полтора(!) (кто не верит – могу показать копии). Поскольку этого оказалось мало, Госсанэпиднадзор стал выдавать «заключения» о радоноопасности (или радонобезопасности) участков (причем здесь «соответствие санитарно-гигиеническим нормативам» – непонятно), совершенно не учитывая конструктивных особенностей проектируемых зданий. Выводы и рекомендации ЛРК (руководят которыми зачастую профессора, доктора и кандидаты наук, да и просто квалифицированные инженеры с хорошим техническим образованием, несравнимым с образованием санитарного врача) никоим образом в расчет не берутся – самое главное, отправить побольше заказчиков на «экспертизу» в НИИСФ. В результате данные по ППР стали занижать все, кому ни лень, экономический ущерб от введения зачастую абсолютно ненужной противорадоновой защиты зданий даже трудно оценить, а воз и ныне там – в Москве (да и в области) полно зданий, где ОАР значительно превышает все нормативы. И вообще, какой смысл в этих «заключениях»? Что, начальник ЛРК неспособен оценить соответствие результатов изысканий контрольным уровням? В существующем «Положении о лаборатории радиационного контроля» прямо указано, что «надзор за деятельностью лаборатории радиационного контроля, за ее соответствием Положению и установленным требованиям, за качеством проведения работ по радиационным испытаниям и их соответствию государственным и международным стандартам осуществляет Госстандарт России». При чем здесь Госсанэпиднадзор?

Чем обернулось привлечение Госсанэпиднадзора к выполнению второй задачи – разработке нормативной и методической документации – видно из предыдущих глав. Добавлю только, что в результате бурной деятельности Госсанэпиднадзора по «разработке НД», в каждом регионе имеются «собственные» региональные «санитарные правила и нормы», различные в каждом регионе, в которых зачастую не соблюдаются вообще никакие требования федеральной НД.

Третья задача (одна из важнейших, на мой взгляд) – проведение обследования существующих зданий и сооружений на предмет радоноопасности – Госсанэпиднадзором Москвы и области (как и в целом, Российской Федерации) никогда серьезно не рассматривалась, хотя для тотальной проверки всех подвалов и первых этажей было отпущено достаточно времени (с момента принятия федеральной целевой программы «Радон» в 1994 г., где эта задача была прямо поставлена перед Госсанэпиднадзором, прошло уже более 10-ти лет). В 1997 г. была принята Московская региональная целевая программа снижения уровня облучения населения от воздействия изотопов радона и продуктов их распада на 1997-2001 годы (программа «Радон»). Цитата: «В первую очередь должны быть выявлены группы населения, подвергающиеся повышенному облучению. Выявление таких групп планируется осуществлять на основе радиационно-экологического районирования территории г. Москвы по степени опасности и первоочередного радиационного обследования жилья, производственных и коммунальных объектов в потенциально опасных районах» (курсив – мой). Вопрос к г-ну Филатову: где результаты «радиационно-экологического районирования территории г. Москвы»? Где результаты «первоочередного радиационного обследования жилья, производственных и коммунальных объектов в потенциально опасных районах»? Где, наконец, средства, которые выделялись на выполнение этой программы? На последний вопрос, я думаю, ответ для всех очевиден – они разворованы. Из девяти пунктов «Основных направлений» программы «Радон» с грехом пополам выполняются в настоящее время только один-два, позволяющих чиновникам Госсанэпиднадзора иметь солидный «приварок» к зарплате. Остальные пункты, не сулящие «приварков», чиновников Госсанэпиднадзора совершенно не интересуют. Если бы в тех регионах, где Госсанэпиднадзор более добросовестно отнесся к выполнению этой программы, к обследованиям были привлечены, помимо санитарных врачей, специалисты с техническим образованием, они, помимо жилых помещений, заглянули бы и в подвалы, и тогда вопрос о путях поступления радона в здания был бы решен раз и навсегда.

Четвертая (и важнейшая) задача – радиационный (шире – экологический) контроль и мониторинг – Госсанэпиднадзором исполняется из рук вон плохо, я бы даже сказал, не исполняется вовсе. Действительно, «заключение» по участку застройки в Москве можно получить в:

В Московской области (где, кстати говоря, проведение инженерно-экологических изысканий, фактически, не является обязательным) «заключение» можно получить в:

Добавлю, что у Московского метрополитена есть свой ЦГСЭН, особый ЦГСЭН «контролирует» деятельность таких «радиоактивных монстров», как, например, Курчатовский институт или МосНПО «Радон». Вопрос – в какой организации есть цельная картина по радиационной обстановке в Московском регионе, по УА 137Cs, по ППР, по загрязнению грунта тяжелыми металлами, нефтепродуктами и бензапиреном, по УА 226Ra в грунте? Ответ очевиден – ни в какой. Мало того, полученные данные (в виде актов радиационного контроля, протоколов химического анализа грунтов и т. п.) практически нигде, за редчайшими исключениями, не обобщаются и не систематизируются. Кто персонально отвечает за экологическую и, в частности, радиационную обстановку в городе и области? Никто! Почему городской ЦГСЭН, имея более совершенную техническую базу и грамотных специалистов, «спихивает» участки с радиоактивными загрязнениями в окружные ЦГСЭН, заваленные текущими делами (надзор за рентгеновскими аппаратами в поликлиниках, больницах, многочисленных стоматологических кабинетах, надзор за предприятиями с ИИИ, контроль продуктов питания и т. п.), да к тому же имеющих столь «грамотных» специалистов, как, например, в ВАО, которые в принципе не могут принимать ответственных решений? В результате сложилась ситуация, когда на территории столицы, а конкретно, на бульваре Маршала Рокоссовского, вл. 5 (все тот же пресловутый ВАО), возможно,находится могильник с радиоактивными отходами(!!!). За последние 10 лет обследования этой горки разными организациями проводились четыре или пять раз, причем Госсанэпиднадзор удосуживался выдавать диаметрально противоположные «заключения»: от «полного соответствия» до «полного несоответствия». Как известно, воз (т. е. могильник) и поныне там. Что там конкретно, так и не установлено. И таких мест в Москве и области – достаточное количество. Если такой бардак творится в столичном регионе России, что же тогда на окраинах? Кто несет персональную ответственность за сложившуюся ситуацию? Как вы правильно догадались, никто. Поэтому за исполнение задачи радиационного (шире – экологического) контроля Госсанэпиднадзору следует выставить единицу.

Раз уж Госсанэпиднадзор взвалил на себя несвойственную ему тяжелую ношу по надзору за результатами инженерно-экологических изысканий (вернее, за их соответствием «санитарно-гигиеническим нормативам»), то отсюда вытекает задача №5: контроль за деятельностью ЛРК. В соответствии с главой 3 «Положения о лаборатории радиационного контроля» в обязанности ЛРК входит: «предоставлять аккредитующему органу возможность осуществлять инспекционный контроль за деятельностью лаборатории, выполнять задаваемые контрольные измерения для подтверждения компетентности и своевременно оплачивать расходы аккредитующего органа на проведение этих работ». Поскольку Госсанэпиднадзор в деле оценки «соответствия» фактически «подменил» собой Госстандарт, то почему бы не пойти дальше? Очень просто, например, закопать источник гамма-излучения на пустыре (во дворе ЦГСЭН г. Москвы, в поле, наконец) и посмотреть, полевые партии каких ЛРК смогут его обнаружить, а каких – нет. Опять же, ничего не стоит, к примеру, организовать повторное обследование объекта другой лабораторией – чтобы каждая ЛРК раз в год проводила инспекционную проверку результатов работы своих коллег-конкурентов «втемную». Но Госсанэпиднадзор на это не пойдет, поскольку, во-первых, ни в одном его органе нет полных данных даже о количестве ЛРК, и, во-вторых, у некоторых его высокопоставленных чиновников, организовавших в обход «Закона о государственной службе» в том числе и ЛРК «под крылом» некоторых окружных ЦГСЭН (слава богу, не во всех!), рыло в пуху по самое не хочу. Между прочим, дела в столичном регионе обстоят еще не так плохо, есть регионы, где Госсанэпиднадзор, фактически, подменил собой и «задушенные» им независимые ЛРК. Там «ребята» из Госсанэпиднадзора и выполняют «обследования», и сами себе выписывают «заключения». Когда приходишь в такой ЦГСЭН за «заключением», там не стесняются прямо в глаза сказать: «во, пришли проклятые конкуренты(!), жрете наш хлеб(?!) – давайте, делитесь объектами(!!!) (идите отсюда, давайте денег – варианты самые разнообразные, думаю, любой начальник независимой ЛРК сможет поделиться своим богатым опытом)». То, что неквалифицированный персонал таких «лабораторий» (состоящий, обычно, из двух-трех человек, не представляющих, что такое инженерные изыскания для строительства, не имеющих ни опыта, ни минимальной теоретической подготовки) в принципе не позволяет проводить не то что изыскания, а вообще какие-либо простейшие измерения, никого (в т. ч. и их самих) совершенно не смущает. О наличии в таких «ЛРК» специального оборудования и техники, необходимых при проведении изысканий, нечего даже и говорить.

Список задач, которые Госсанэпиднадзор вроде должен бы выполнять, но не выполняет, или выполняет из рук вон плохо, можно продолжать до бесконечности. Поэтому реформа органов Госсанэпиднадзора назрела уже давно. Однако сейчас вместо одного погрязшего в беспорядке и коррупции монстра создают сразу двух! Причем, как обычно, дело реформирования отдано в руки самим реформируемым. Что из этого получится? Хотят как лучше, а получится как всегда.

В результате «деятельности» Госсанэпиднадзора, как, впрочем, и других многочисленных государственных органов, причастных к радиационному (экологическому) контролю, создалась ситуация, когда экологический контроль, как таковой, вообще отсутствует!

Резюме: органы Госсанэпиднадзора, стремясь объять необъятное, завалили дело радиационного (экологического) контроля. Поэтому необходимо (во всяком случае, сначала хотя бы для Москвы и Московской области, в качестве эксперимента) вместо кучи-малы многочисленных, ни за что не отвечающих организаций (у семи нянек дитя без глаза), причастных к инженерно-экологическим изысканиям, создать региональный Центр экологического контроля, отвечающий за экологическую безопасность региона. Задачи Центра[18]:

На период создания и организации Центра финансирование проводится из бюджетных источников. Часть оборудования должна быть передана в Центр из Госсанэпиднадзора. Впоследствии Центр финансируется по хозрасчетному принципу, особенно это касается заработной платы сотрудников, во избежание коррупции и злоупотреблений. Штатные сотрудники Центра набираются из числа лучших специалистов Госсанэпиднадзора и изыскательских организаций. Начальник Центра несет персональную ответственность за выполнение задач, возложенных на Центр.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение хочется сказать следующее. Автор в данном труде выразил свою личную точку зрения на организацию проведения инженерно-экологических изысканий и предложил пути развития данной отрасли с учетом практического опыта работы. Автор будет благодарен за любую конструктивную критику и дополнения, а также считает полезным проведение открытой дискуссии на вышеизложенные темы. Дискуссию можно провести на нашем сайте www.geokon.ru. Все заинтересованные лица могут прислать свои материалы на e-mail ban@geokon.ru, которые будут опубликованы на сайте в разделе «Новости».

С уважением, начальник ЛРК ООО «Геокон» инженер Ю. А. Баннов.


[1] Может быть, кому-нибудь пригодится (это касается не только «Камеры», но и другого ПО, предназначенного для работы с устаревшими ОС). В корневом каталоге диска С: необходимо создать папку Temp. Далее, «Мой компьютер»→ «Свойства» →«Дополнительно» →«Переменные среды…». Там в окнах «Переменные пользователя» и «Переменные среды» переменным TEMP и TMP следует присвоить значение C:\TEMP. Все!

[2] Что такое «радиационный контроль при проведении вскрышных работ», кто его проводит и как, каковы его задачи, какая, наконец, сметная стоимость таких работ? Всего этого в нормативных документах нет. По «секрету» могу сообщить, что удельную активность 137Cs порядка 100-500 Бк/кг практически невозможно «отловить» ни одним поисковым полевым прибором, если только не организовать гамма-спектрометрию грунта непосредственно на участке, прямо в процессе вывоза. Для авторов статьи «К вопросу о нормировании активности радионуклидов» (АНРИ, №4, 2004 г.) могу также сообщить, что при удельной активности 137Cs в поверхностном грунте около 100 Бк/кг в реальных полевых условиях зафиксировано повышение гамма-фона примерно на 0,005 мкЗв/ч, что соответствует всего 43,8 мкЗв/год, поэтому допустимое содержание в грунте 137Cs по критерию дозы 0,1 мЗв/год составит не 100 Бк/кг, а около 250 Бк/кг. Причем для УА 137Cs 20 Бк/кг у авторов статьи верно рассчитано годовое значение 8 мкЗв/год, что хорошо подтверждается практикой. Правда, на следующей странице они используют, видимо, совершенно иную модель, поскольку для 10 кБк/кг они получают уже 10,5 мЗв/год. Пара простых арифметических действий (10000 / 20 = 500 и 0,008 x 500 = 4) наглядно показывает, что авторы вполне сознательно в два с половиной раза завышают результаты своих расчетов. Только абсолютно непонятно, почему в качестве критерия дозы выбрано значение 0,1 мЗв/год, а не 1,0 или, скажем 5,0 мЗв/год? Неужели кто-то придет, и будет сидеть неподвижно в течение целого года на месте с повышенной УА 137Cs? Так и простатит можно получить! На самом деле, просто господа санитарные врачи посмотрели статистику: ага, участки, где УА 137Cs составляет более 100 Бк/кг – не редкость в Москве, а 250 Бк/кг – не встречаются вовсе, значит, сделаем им норматив – 100 Бк/кг, и заработаем бабок. Точно также определялся другой печально известный «санитарно-гигиенический» норматив – средняя плотность потока радона с поверхности грунта, которая якобы не должна превышать 80 мБк/(с∙м2). А поскольку в Москве такие участки встречаются не часто, то решили этот параметр рассчитывать с использованием статистических методов, вообще говоря, неприменимых для столь небольшого количества измерений (обычно 10-20), да и в редакции авторов [5] выглядящих весьма сомнительно (чего стоит, например, параметр ППРср∙(1+2σ); какой в нем физический смысл?). Таким образом, множество радонобезопасных участков даже по взятому с потолка критерию 80 мБк/(с∙м2) было квалифицировано как «радоноопасные», и все это только для того, чтобы несколько человек могли «хорошо подзаработать бабок». Об экономическом ущербе, наносимым введением абсолютно ненужной в таких случаях противорадоновой защиты зданий, естественно, никто даже и не задумывался.

[3] Совершенно непонятно, почему среднее арифметическое, а не среднее геометрическое.

[4] В первоначальном варианте было 30 Бк/м3. Видимо, авторы все же иногда отдают себе отчет, какие бездумные нормативы они принимают.

[5] Причем, для стройматериалов в [18] установлен контрольный уровень Аэфф 370 Бк/кг. Очевидно, должно быть наоборот.

[6] В первоначальном варианте сюда приплели еще и реконструируемые здания без подвальных этажей.

[7] Это при средней УА 226Ra в осадочных породах, характерных для Московской области, более 17 Бк/кг!

[8] Почему бы такой контрольный уровень не принять для стройматериалов? Где логика?

[9] Мало того, что ужесточен контрольный уровень, введено еще и требование обеспечения значения коэффициента равновесия (F) не менее 0,6 (ранее для расчетов его принимали равным 0,4, затем – 0,5). Такая «мелочь», что коэффициент равновесия зависит от реально существующих условий воздухообмена в помещении, авторов совершенно не смущает. 40 Бк/м3 вне отопительного периода – нонсенс. Достаточно на 12 часов закрыть дверь любого, простите, сортира, и ОАР там однозначно будет более 40 Бк/м3. Кабинетным горе-теоретикам, прежде чем вводить какие-либо «контрольные уровни», не мешало бы сначала проверить свои теоретические изыски на практике!

[10] В силу особенностей сцинтилляционных гамма-спектрометров (к которым относится и «Прогресс»), а также отсутствия герметичных алюминиевых сосудов Маринелли, вследствие чего положения [8] на практике трудновыполнимы, эти данные следует считать несколько заниженными (см., например, статью «Эффективная удельная активность природных радионуклидов в материалах», АНРИ, №4 за 2001 г., а также подготавливаемую к публикации в АНРИ статью «Исследования коэффициентов эманирования грунтов Москвы»). Замечу также, что в ненарушенном массиве грунта вся порода является деэманированной.

[11] Одни и те же «математические модели», одни и те же мифы о «диффузионных потоках» радона без каких либо изменений в течение многих лет кочуют из одной публикации в другую. Достаточно посмотреть материалы семинара «Проблемы измерения потока радона и его концентраций в почвенном воздухе» в АНРИ №4 за 2001 г. и статью «Плотность потока радона как критерий оценки радоноопасности» в АНРИ №3 за 2004 г. Авторы с упорством, достойным лучшего применения, рассматривают «закономерности формирования стационарного радонового режима в одномерном массиве грунта, представленного двумя однородными слоями с различными характеристиками», и приходят к выводу, что «поток радона формируется в слоях, толщина которых составляет около 10 м, а при средних значениях длины диффузии толщина активного слоя грунта составляет от 1 до 6 м». Следствие – «плотности потока радона на уровне поверхности земли и на уровне заложения фундамента здания различны». Тут же, в подтверждение, нам приводят таблицу с шестью объектами, где измерялась ППР на поверхности и по дну отрытого котлована, с указанием основных элементов геологического разреза. Почему-то только не приведены ни даты проведения измерений, ни погодные условия (особенно атмосферное давление и состояние поверхностного слоя грунта).

Открою авторам «великую тайну»: ППР даже на поверхности земли в нескольких метрах друг от друга могут отличаться на порядок, а то и на два. А еще бывает (очень часто) и такое: провели измерения ППР (при низком атмосферном давлении, а вернее, при быстром его падении, или зимой, особенно если вскрывалось асфальтобетонное покрытие) – участок «радоноопасный», а через неделю-две проводишь повтор по тем же точкам – и повышенной ППР как не бывало. А еще мы встречали и радоновые источники (это когда при более-менее однородной ППР по всей площади участка вдруг выскакивает значение порядка 1000 мБк/(с∙м2)), и неравномерность ППР на пустыре и в застроенной части одного и того же участка, и ППРср более 80 мБк/(с∙м2) на песках. Теория диффузионного выноса радона всего этого объяснить не может, даже не пытается, ее авторы стараются просто не замечать такие факты. А ведь в реальности нигде не встретишь «одномерный массив грунта, представленный двумя однородными слоями». В реальных условиях слои грунта сильно неоднородны, истыканы скважинами, колодцами, подземными сооружениями, теплотрассами, кабелями, др. инженерными коммуникациями и даже норами животных (в поле), не будем также забывать о разломах и трещинах. Поэтому основную роль в реальных условиях играют совсем другие механизмы, учесть или даже приблизительно оценить влияние которых не в состоянии ни одна «математическая модель». Возвращаясь к материалам семинара, замечу, что ППР из грунта есть функция от ОАР в грунте, переменная во времени, на которую определяющее воздействие оказывает состояние пограничного слоя грунта и внешние условия – например, атмосферное давление, вернее, его градиент (физика максимум первого курса института, а то и 10-го класса). Это можно понять и без «математических моделей». Утверждение, что поток радона формируется в слоях толщиной до 10 м (при УА 226Ra 15-20 Бк/кг) исключительно за счет диффузии спорно, особенно если учесть, что на больших глубинах (порядка 50 м) вполне может встретиться порода с УА 226Ra порядка 500-600 Бк/кг. Да и на практике длину диффузии радона в грунте кто-нибудь измерял? По нашему опыту, на тех участках, где вынос радона из грунта определяется, в основном, диффузией, ППРср составляет <20 мБк/(с∙м2), что соответствует УА 226Ra в поверхностных грунтах (30-50 см, максимум 1 м, но уж никак не 6-10 м). Радоновые источники на таких участках, как правило, отсутствуют.

[12] Последнее понятие было в первоначальном варианте [18].

[13] Не будем забывать, что СНиПы для сельского строительства предъявляют гораздо более «мягкие» требования, чем для города, а при строительстве на селе частного жилья их и вовсе никто не применяет.

[14] Действительно, авторы нам приводят зависимости ЭРОА радона и от этажа жилых помещений, и от этажности зданий, и от материалов строительных конструкций и материалов отделки внутренних стен и их покрытий, и еще бог весть от чего, но нигде в [1] вы не найдете результатов измерений ЭРОА радона в подвальных помещениях и оценки их корреляции с ЭРОА радона в жилых помещениях – слишком «грязное» это дело для наших санитарных врачей – лазить по подвалам.

[15] Самое удивительное, что за шесть лет, несмотря на обилие фактического материала, опровергающего подобные подходы, эти «теоретические расчеты» нисколько не изменились!

[16] Поведение радона в приповерхностных рыхлых грунтах.

[17] Эта идея предложена А. В. Томашевым.

[18] Часть задач, которые Госсанэпиднадзор на протяжении ряда лет совершенно не интересовали, я взял (с некоторыми изменениями) из программы «Радон». Эти задачи помечены звездочкой.